Алина Сергеева-Шадрина. Туда-сюда обратно, тебе и мне приятно…

Подсмотренный половой ответ, или Безнадежная попытка объяснить и переписать Фрагонара, Бунина и Сологуба

В летний вечер молодой человек, отыграв на ксилофоне в салоне пару веселых мелодий, обернулся на задорный стук каблучков. Он увидел ее, впорхнувшую мотыльком, в розовом платье с кружевными рукавами до локтей и юбкой, слегка приоткрывавшей маленькие ножки в розовых туфельках.

 

Фрагонар. Счастливые возможности качелей.

Фрагонар. Счастливые возможности качелей.

 

— Я завидую вам, потому что не умею так играть!

— Я могу и петь! Но вообще я художник.

— Я знаю. Вас пригласил мой супруг, чтобы написать картину.

— Ваш почтенный сказал мне: «Я желал бы, чтобы вы изобразили мадам на качелях, которые раскачивает епископ. А меня вы поместите таким образом, чтобы мне были видны ноги этого прелестного создания, — и чем более вы захотите внести веселости в это произведение, тем будет лучше».

— Да, у него богатое воображение! Вы — знаменитый живописец. И красивы!

— На беду вашу заехал я к вам!…

В сумерки, перед ужином, когда в поварской жарили пахучие битки с луком и в росистом парке свежело, она качалась на качелях. Ее муж поддавал сзади, а она, сидя на бордовом кресле, обшитом позолоченным кружевом, летела на художника, неловко пристроившегося в кустах роз у постамента с сидящим амуром: все ближе, ближе и ближе. И он видел прекрасную картину. В какой-то момент туфелька упала с ее прелестной ножки, а он сумел разглядеть подвязки на чулках и не только их… Взгляд ее был радостно-бессмысленен.

«В тени косматой ели,

Над шумною рекой

Качает черт качели

Мохнатою рукой.

Качает и смеется,

Вперед, назад,

Вперед, назад,

Доска скрипит и гнется,

О сук тяжелый трется

Натянутый канат». (Федор Сологуб. Качели)

— Ау! А вон амур нам завидует! А скульптурные женщины пустились в хоровод! Живописец, смотрите — путти на мосту целуются. А розы, розы… Не уколитесь о шипы! Ой, мы сорвемся!

А дальше они слетели с высоты и «соскочив на землю, сели на доску, сдерживая взволнованное дыхание и глядя друг на друга».

И произошло то, что должно было произойти.

Рассказ позволяет поведать о происходящем во времени.

А живопись? Как она может передать предчувствие любви? Прелюдию к ней? А потом рассказать о том, что произошло? Это — не серия картин в 12 частях, хотя это тоже «страсти».

— Ну что? Я говорил!

— Что говорил?

— Вы уже влюблены в меня.

— Может быть… Ау, идем, идем!

Первая звезда, молодой месяц, зеленое небо, запах росы, запах из кухни, — и розовое пушистое платье, и прекрасное счастливое лицо…

— Да, счастливее этого вечера, мне кажется, в моей жизни уже не будет…

Что тут было первичным, вторичным? Фрагонар, Бунин, Сологуб?

Или история беспрерывна и повторяется на разных ее уровнях? Качели — символ любви. В языческой России девица, высоко раскачивавшаяся на них, посылала очевидный знак: «Я хочу замуж!» А в галантной Франции XVIII века это означало потерю невинности. В современном спектакле «Двое на качелях» качели выступают в роли маятника, когда меняются чувства и судьба. Качели многозначны, но в их движении туда-обратно заложен глубокий смысл — непостоянство, переменчивость и траектория — навстречу и назад — своеобразный маятник, который может в мгновение изменить все.

Фрагонар получил заказ на картину неожиданно. Сначала его хотели дать серьезному академическому художнику, мастеру исторической живописи Габриэлю Франсуа Дуайену. Тот отказался принять заказ, посчитав оскорбительным: писать подобные сцены было ниже его достоинства (к тому же он, по-видимому, знал, что станет профессором класса исторической живописи в петербургской Академии художеств и будет писать плафоны для Зимнего Дворца и Эрмитажа). И судьба или фортуна распорядились так, что банкир-финансист Сен-Жюльен отдал свои денежки непритязательному и неспесивому Фрагонару. И тот написал в 1786 году картину веселую, радостную, полную иносказаний и намеков и достаточно откровенную, зашифровав в ней весь любовный арсенал своего времени. А зашифровал он здесь ни много-ни мало… половой ответ человека. Вот так. Предполагаем, что большинство читателей знает, что это такое. А если не знают, то об этом читали, ну, а если не читали, то хотя бы один раз слышали или видели. Вот произнесла это слово и споткнулась. Видели. Подсматривали. Случайно наблюдали. Так вот картинка эта еще и об этом.

Половой ответ, за которым подсматривают.

Участники — ОН и ОНА. Созерцатели, они же вуайеристы — «художник», «муж», ангел на постаменте, собачка в кустах, путти на мосту, природа.

— И как, скажите, пожалуйста, это у вас выглядит? — Произнесет читатель вредным, все знающим голосом. — Мы знаем, что это такое, и даже принимали участие. Ничего подобного на картине нет.

Тогда отошлем этого возмущенного читателя к библии современности Википедии, где он прочтет, что это такое, заметив, что английская, немецкая и русскоязычная википедии трактуют это понятие немного по-разному. Ближе всего к «нашей» трактовке русская версия. «Половой ответ человека подразумевает сочетание физиологических и эмоциональных изменений, которые ведут к наступлению оргазма и следуют за ним. Такие изменения происходят последовательно, по мере того, как индивид подвергается половому возбуждению и участвует в действиях по половой стимуляции, включая половое сношение».

Вот теперь, осуществив необходимую теоретическую подготовку, приступим к рассматриванию картины. Она очень красивая. И даже если бы в ней не было ничего того, о чем мы будем говорить, она заслуживает внимательного и долгого разглядывания. Цветовая гамма — глубокие зеленые и бледно-розовые, соединенные в поразительном разнообразии оттенков почти сухой кистью — выдает одного из самых блестящих живописцев того времени. А когда к красоте красок добавляется сюжет, у картины есть перспектива стать шедевром.

ОН и ОНА.

Ветер раздувает шелковую юбку, обнажая прелести, которые созерцает художник. Если вспомнить, что трусики появились лишь на рубеже XIX-XX вв., то богатое читательское воображение поможет дополнить картину увиденного художником. И эта прекрасная картина с неизбежностью надвигается на лежащего в кустах роз (роза — символ отношения полов) мужчину. Надеемся, что не понадобятся дополнительные аргументы, доказывающие наличие женского полового ответа. А теперь о вуайеризме. Это — подглядывание, созерцание. Созерцающий часто испытывает все те же чувства, что и участник. Иногда даже сильнее. Посмотрите на задумавшегося ангела, прижавшего пальчик к губам: «Я вас не выдам!», на довольное лицо то ли мужа, то ли слуги, растянутое в одной бесконечной улыбке — не только ее взгляд был радостно-бессмысленен. На милых играющих путти, единственных изображенных здесь, не столько глубоко вникнувших в смысл происходящего.Говоря классическим искусствоведческим языком, здесь даже композиция построена так, что служит иллюстрации идеи полового ответа: диагональ летящих качелей и «художника», подчеркиваемая его протянутой рукой с треуголкой (ее изображение предлагаем проинтерпретировать самостоятельно — это станет вкладом в науку искусствоведения) вызывает ассоциации с микеланджеловским «рождением Адама» — читай здесь: рождением любви. Повисшая в воздухе туфелька должна быть кем-то поймана. Задумавшимся ангелом? Засмотревшимся художником? В любом случае брошенная туфелька — это совершенно очевидный и не очень зашифрованный символ стремления полов, которой заполнил собой историю искусства на рубеже XIX–XX веков (Золушка Перро выпадает из этого контекстного ряда).

Собачка — символ греха?

Или лающая собачка олицетворяет собой возмущенную супружескую честь? А может, это просто собачка? Танцующие женщины, удивительно напоминающие гетер с помпейских фресок. И так далее. Еще много деталей, которые по существу мало добавят к интерпретации картины. Если только не побеждать противников числом сухих аргументов. У картины есть два названия. Одно — официальное, под которым она проходит в каталогах мира — «Качели». Другое — тоже довольно известное — «Счастливые возможности качелей». Оба названия — авторские. А выбирать, что правильнее, оставим читателю, которого, надеюсь, убедили некоторые аргументы. А если что не так — вступайте в дискуссию.

Алина Сергеева-Шадрина

Все рубрики газеты