Моем, моем трубочиста чисто-чисто, чисто-чисто…

Не знаю, читают ли сегодняшние дети «Мойдодыра» Чуковского – в свое время мы наизусть знали историю о том, как «умывальников начальник и мочалок командир» гнался за убегавшим от него грязнулей. Чего греха таить – эти стихи сыграли свою роль в том, чтобы мы с детства на всю жизнь уразумели: «Надо, надо умываться по утрам и вечерам, а нечистым трубочистам стыд и срам, стыд и срам…»

Однако справедливости ради надо заметить, что и взрослое человечество научилось ценить правила гигиены не так уж давно, если судить, конечно, по историческим меркам. Древние греки, например, вместо мытья наносили на тело оливковое масло, а потом соскребали с себя грязь специальными скребками. И хотя именно им мы обязаны самим словом «гигиена» — Гигиеей звали одну из трех дочерей греческого бога медицины и врачевания – в современном смысле это понятие вошло в обиход только в XIX веке.

Немецкая баня XVI век.

Немецкая баня XVI век.

В античные времена забота о чистоте тела была доступна многим, и посетивший Египет историк Геродот писал о том, что там «повсюду бани, которые хорошо устроены и доступны каждому».

Самым продвинутым в соблюдении личной гигиены оказалась столица Римской империи: помните, как Маяковский писал о водопроводе, «сработанном еще рабами Рима». Общественные бани служили горожанам не только местом мытья, но и развлечения: приверженцы раннего христианства посчитали такое времяпрепровождение развратом и рекомендовали мыться только в особых случаях, связанных, в основном, с отправлением религиозных обрядов.
По-разному обстояло дело в Европе на исходе средневековья: даже королевские особы мылись всего два раза в жизни – при крещении и по поводу свадьбы. Что уж говорить о простых смертных! Сельские жители еще могли хотя бы летом искупаться в речке или озере, а вот горожане не мылись годами. Блохи, тараканы, клопы и вши были такими же полноправными обитателями жилых помещений, как и их законные владельцы. Знавшие их и прочих своих паразитарных «сожителей» «в лицо» европейцы относились к ним вполне терпимо и не нарушали своего мирного сосуществования ни мытьем, ни уборкой. Даже когда был изобретен микроскоп и высказано робкое предположение, что микробы могут вызывать страшные болезни, от которых вымирает половина человечества, люди не стали мыться чаще. Улицы многих европейских городов были завалены грудами мусора, между которыми текли реки нечистот: канализацию здесь стали проводить в XIX веке (в России до сих пор этот вопрос до конца не отрегулирован). И неизвестно, сколько бы продлилось это безобразие, если бы за дело не взялся баварец Макс Петтенкофер. Выходец из бедной крестьянской семьи, он дослужился до профессора химии Мюнхенского университета, стал создателем учения о гигиене, раскрыл ее огромное значение в борьбе с эпидемиями и основал первый в мире институт этой новой науки. Петтенкофер дожил до 82-х лет и покончил с собой, испугавшись, что впадет в старческий маразм.
Отдавая должное баварцу Петтенкоферу за его вклад в развитие гигиены, надо отметить заслуги в этом важном деле и других европейских медиков. В одном из медицинских журналов я нашла удивительную историю врача из Будапешта Игнаца Земмельвайса. Он настаивал на том, что причиной смерти многих рожениц и их новорожденных малышей является грязь, и заставлял врачей мыть руки раствором хлорной извести. И хотя в результате этого нововведения смертность уменьшилась почти в семь раз, Земмельвайса объявили ненормальным и упрятали в сумасшедший дом, где он и скончался. Теперь в столице Венгрии ему поставили памятник, на котором написано «Спасителю матерей».
В России основоположником науки о социальной гигиене считается швейцарец Фридрих Эрисман. Влюбившись в сестру возлюбленной Федора Достоевского Аполлинарии Сусловой – Надежду, первую русскую женщину-врача, он переехал в Россию, сменил имя «Фридрих» на «Федор» и положил свою жизнь на улучшение санитарного состояния российских фабрик, школ и больниц, оставив множество учеников, один из которых – Николай Семашко – стал советским наркомом здравоохранения. Бюст Эрисмана работы скульптура Шевкунова установлен в Москве перед зданием построенного по его инициативе и при его участии гигиенического корпуса медицинского факультета Императорского Московского университета – ныне, если не ошибаюсь, это медико-профилактический факультет Московского государственного медицинского университета имени Пирогова. Перед зданием корпуса растет дуб, посаженный Эрисманом, а в находящемся рядом помещении располагалась учрежденная им гигиеническая лаборатория. Имя Эрисмана носят Федеральный научный центр гигиены, одна из петербургских больниц, улица и построенный при его консультативной помощи рабочий квартал в Цюрихе. В Днепропетровске памятник Фридриху Эрисману установлен на Аллее выдающихся ученых.
Сегодня в цивилизованных странах в борьбе за неукоснительное соблюдение правил гигиены одержано много побед. Но есть и свои поражения: наша изнеженная стерильными условиями иммунная системы расслабилась и уже не так активно противостоит различным инфекциям. Помню, как во время посещения моего новорожденного сына участковая врачиха, увидев посередине комнаты гладильную доску с проглаженными с обеих сторон пеленками – о памперсах тогда еще никто и не слыхивал — заметила: «Вовсе не обязательно так стараться, достаточно просто прокипятить. Самую обильную грибковую «молочницу» во рту малыша я видела в семье, где под горячий утюг клали даже резиновую соску…» Так что, если перед тем, как открыть дверь, вы вынимаете носовой платок и обертываете им дверную ручку или не прикасаетесь к перилам на эскалаторе в метро, это вовсе не означает, что вы никогда не подхватите никакой заразы. Что поделать — панацеи от всех бед еще никто не придумал. Хотя старый добрый совет мыть руки перед едой и после посещения туалета еще никто не отменял.
Татьяна Стоянова

Все рубрики газеты